Травля борцов с коррупцией. Антикоррупционеры стали объектом преследований со стороны чиновников и правоохранителей

Давление на них идет со стороны людей, связанных с властью, а инструментами этой атаки становятся государственные органы.

Уголовные дела, прослушка и слежка, обыски, информационные атаки и даже угрозы жизни — примерно в такой атмосфере теперь живут самые активные борцы с коррупцией в Украине: депутаты, лидеры общественных организаций, бывшие высокопоставленные чиновники Генпрокуратуры (ГПУ). Причем многоплановое давление на них идет со стороны людей, связанных с властью, а инструментами этой атаки становятся государственные органы.

Два первых года после Майдана антикоррупционеры довольно успешно раскрывали разномастных мздоимцев и казнокрадов. Но начиная с 2017‑го активисты ощутили мощное сопротивление.

После революционных изменений, в частности запуска Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) и электронного декларирования, власть берет реванш, “мстя гражданскому обществу, продавившему эти реформы”. Так считает бывший замгенпрокурора Виталий Касько. Он — один из тех, кто еще летом 2015 года раскрутил дело “бриллиантовых прокуроров”, показавшее, что взяточники находятся на высших должностях в Генпрокуратуре.

В итоге Касько уволили. Но за раскрытие преступных схем он и Давид Сакварелидзе, еще один отставной замгенпрокурора, расплачиваются до сих пор. Оба стали фигурантами нескольких уголовных расследований, часть из которых продолжается. “Все эти производства инициированы одной и той же группой провластных народных депутатов,— говорит Касько.— Они касаются то государственной измены, то крышевания всех существующих в Украине олигархов поочередно, то еще какого‑то бреда”.

По его мнению, это не месть отдельных политиков или высокопоставленных силовиков, а часть целенаправленной кампании. “Никогда не поверю, что без благословения сверху весь арсенал правоохранительной машины могли бы безнаказанно использовать против активистов”,— подчеркивает Касько.

Реванш коррупционеров”, по мнению ряда экспертов, стал системным явлением. И он опасен не только для отдельно взятых активистов. Если маховик атак на борцов с мздоимством раскрутится сильнее, страна докатится до международной изоляции и авторитаризма.

Если власть не станет противостоять преследованиям гражданского общества в Киеве, то региональные чиновники поймут: можно все. И развернут ужасающую по масштабам борьбу с активистами-антикоррупционерами, считает Александр Калитенко, эксперт по анализу политики международной правозащитной организации Transparency International. “Активистов могут просто начать уничтожать. Именно с этого начинались авторитарные режимы”,— уверен он. 

НЕ УСТРОИЛА: Разбираясь в деле застройки бывшего Сенного рынка, депутат Киевсовета Ольга Балицкая нажила себе высокопоставленных врагов, способных использовать против оппонентов правоохранителей

Рыночные отношения

О том, как далеко могут зайти власть имущие, отстаивая свои интересы, Ольга Балицкая, депутат Киевсовета от Самопоміч, занимающаяся проблемой незаконных застроек в столице, узнала в апреле этого года.

Одним воскресным весенним утром под окнами ее дома группа каких‑то людей устроила театрализованные похороны. Причем “хоронили” саму Балицкую. “Стоял гроб с моей фотографией, и целый час большой оркестр с траурным маршем меня “отпевал”,— вспоминает депутат.— До этого было всякое, но чтобы приходили и угрожали смертью — это уже слишком”.

Слишком было также то, что устроители акции накануне получили официальное разрешение на ее проведение у городских властей. И их охраняла полиция Печерского района.

Когда впоследствии депутат от Самопоміч потребовала привлечь участников “действа” к ответственности за угрозу убийством, прокуратура заблокировала следствие. И предписала самой Балицкой пройти психологическую экспертизу. Причем сделать это не раньше 2018 года.

Дальше — больше. После “похорон” последовал обыск, проведенный правоохранителями в ее доме по сомнительным мотивам. Кроме того, Балицкая удивительным образом попала в список 20 человек, отобранных среди чиновников всей Украины, электронные декларации которых Нац­агентство по вопросам предотвращения коррупции (НАПК) решило проверить.

Балицкая уверена: масштабная атака на нее связана с борьбой против застройщиков бывшего Сенного рынка.

В исторической части Киева на менее чем 2 га территории те обещают возвести жилой дом на 14 секций, а также офисный и торговый центры общей площадью почти 114 тыс. кв. м. Это в два раза больше, чем один из крупнейших столичных бизнес-центров — Парус. “В этом районе и так пробки в 6–7 баллов, и это не в час пик. А если туда будут выезжать на автомобилях два Паруса, город встанет,— поясняет Балицкая.— Я уже молчу об отсутствии школ, детсадов и поликлиник, о фасадах в типичном троещинском стиле посреди зоны исторической застройки”.

В документации комплекса-монстра Балицкая обнаружила серьезные нарушения, позволяющие без суда прекратить строительство: там нет главного — градостроительных норм и ограничений. Аналогичный документ, полученный в 2013 году на земельный участок под Сенным, уже утратил силу: компании-собственники разделили землю на три части, и на них все нужно было оформлять по новой.

Активисты требуют от властей разобраться в ситуации, но пока безрезультатно. Государственная архитектурно-строительная инспекция (ГАСИ) назначила проверку, но после этого на сайте комплекса появилась информация: мол, ГАСИ претензий к объекту не имеет.

По информации программы Наші гроші, за фирмами, которые получили сначала землю, а потом разрешение на застройку Сенного, стоят люди, близкие к уже бывшему генпрокурору Виталию Яреме: его экс-заместитель Анатолий Даниленко с бизнес-партнером Геннадием Ильиным. Последний — тоже знаковый персонаж: в прошлом работал начальником охраны Петра Порошенко и депутатствовал в Киевсовете от провластной фракции УДАР-Солидарность.

“Личность инвестора уже даже не скрывается: это тот самый одиозный зам Яремы, кадровый коррупционер Анатолий Даниленко со товарищи”,— рассказывает журналистка Соня Кошкина. Она также ведет борьбу против застройщиков и столкнулась с угрозами: неизвестные показательно вскрыли квартиру ее родителей, оставив разорванные детские фотографии журналистки посреди комнаты.

А Балицкую теперь регулярно вызывают на допросы в правоохранительные органы, даже не уведомляя, в каких производствах она фигурирует.

“Самое страшное, что даже те, кто уже не при власти, владеют механизмами, чтобы обрушить на меня огромный правоохранительный ресурс,— негодует она.— Мяч на поле президента и премьера. Пора сделать выбор. Тем более что, по слухам, с непосредственными участниками их связывают больше чем дружественные отношения”.

В ЭПИЦЕНТРЕ: Центр противодействия коррупции (на фото — команда ЦПК) столкнулся с самым большим давлением власти: в ход пошли уголовные преследования, война компроматов и травля отдельных членов организации

И мзда их страшна

На системную борьбу с казнокрадами и ответ будет жестким — в этом уже убедились сразу несколько депутатов Верховной рады, которые проталкивали антикоррупционные законы, защищали независимость НАБУ и занимались собственными расследованиями.

Хорошим примером стал кейс депутата Сергея Лещенко, который регулярно раскрывал различные схемы ближайших соратников главы государства. В ответ он получил мощнейшую медийную кампанию, поводом для которой стала покупка парламентарием квартиры в центре Киева. Даже пройдя через проверки спецорганов, Лещенко продолжает ощущать на себе негативное влияние той истории.

“Реванш коррупционеров” коснулся не только депутатов. Представители различных органов власти теперь все более жестко реагируют на журналистские расследования. С этим столкнулись, к примеру, репортеры программы Схемы: коррупция в деталях, когда в июне готовили сюжет о дорогих автомобилях сотрудников СБУ. За полчаса до эфира в редакцию поступило письмо от Елены Гитлянской, начальника управления СБУ по взаимодействию со СМИ: автор намекала на уголовную ответственность в случае выхода сюжета — якобы журналисты в своей работе могут рассекретить сотрудников службы, которые отправляются работать в зону АТО.

Сопротивление провластных элит уже вышло из категории частных случаев, став системным. Подтверждение, по мнению ряда экспертов,— это принятый Радой в марте закон об электронном декларировании доходов для представителей общественных организаций. Именно этот сектор наиболее активен в деле борьбы с отечественными мздоимцами и на Западе является одной из основ демократии. Но в Украине депутаты посчитали, что общественники должны быть подотчетны, а президент подписал этот закон.

Причем почву для принятия подобного документа представители власти начали готовить заранее.

Основной удар пришелся на общественную организацию Центр противодействия коррупции (ЦПК) — активных лоббистов электронного декларирования для всех чиновников и прочих схожих реформ.

Еще в 2016‑м ГПУ, которой тогда руководил Виктор Шокин, обвинила ЦПК в присвоении средств правительства США, которые якобы предназначались на реформу органов прокуратуры.

Дело закрыли из‑за отсутствия состава преступления. Но расследование позволило правоохранителям получить закрытые данные о финансовом состоянии центра. Они и стали предметом постоянных манипуляций в медиа и соцсетях, уверяет Виталий Шабунин, глава правления ЦПК.

Грантоедов придумали в России, чтобы дискредитировать гражданских активистов. Это не украинское ноу-хау,— говорит он.— А потом точно так же приняли документ, который практически уничтожил общественный сектор”.

Украинский закон оказался даже хуже российского, говорят активисты: в России отчитываются юридические лица, а в Украине — еще и физлица, причем с перспективой уголовного преследования.

Порошенко пообещал усовершенствовать документ, но пакет проектов с его предложениями Рада отказалась даже включить в повестку дня.

Для ЦПК законом дело не ограничилось — за ним последовали манипулятивные фильмы о якобы недобросовестном использовании средств и баснословных доходах активистов. Один из них, снятый общественной организацией Национальный интерес, прямо в парламенте продемонстрировал Павел Пинзеник, депутат от фракции Народный фронт (НФ).

Пинзеник еще и исполняет обязанности главы регламентного комитета, который недавно фактически заблокировал попытки ГПУ получить разрешение на снятие неприкосновенности с пяти депутатов, подозреваемых в коррупции.

После фильма началось преследование самых узнаваемых членов ЦПК. В частности, Александре Устиновой, замглаве центра, устроили травлю в аэропорту после возвращения из отпуска. Причем все “действо” некие “активисты” сняли на камеру и выложили в соцсети.

Шабунина несколько раз — и тоже под видеозапись — провоцировали прямо возле его дома: то принесли липовую повестку в военкомат, то устроили пикет.

Когда коллеги Шабунина попытались разобраться, кто стоит за атакой на центр, то убедились: речь идет о провластных депутатах из близкого окружения президента. По данным ЦПК, Игорь Пивень, один из членов правления организации Нацинтерес, связан с неформальными лидерами обеих провластных фракций. Речь идет об экс-нардепе от НФ Николае Мартыненко, который после громких коррупционных скандалов сложил мандат. А также о близком соратнике президента Игоре Кононенко, первом замглавы фракции БПП.

В ЦПК установили: Пивень был помощником депутата от БПП Сергея Тригубенко, близкого к Кононенко. А офис Нацинтереса находится в одном здании с центральным партаппаратом НФ.

Кроме того, в ЦПК уверены: к травле центра причастны ГПУ с СБУ. Шабунин считает, что за организацией акций против него и Устиновой стоит Павел Демчина, первый замглавы СБУ, который таким образом отреагировал на иск ЦПК против службы с требованием обнародовать декларации ее руководства.

Наша налоговая информация и переписка, которые тиражируют “сливные бачки” в сети,— это данные из закрытых источников. Доступ к ним мог быть только у правоохранительных органов”,— рассказывает Устинова. Она подчеркивает: ГПУ, которая открывает против ЦПК дела,— это вертикаль президента. И СБУ — тоже.

В СБУ обвинения Шабунина отвергают.

К слову, все тот же Демчина инициировал проверку Юлии Марушевской, экс-главы Одесской таможни, которая активно боролась с коррупцией на границе. Уже после увольнения бывшую чиновницу стали подозревать в том, что она незаконно выписала премию в 500 грн сотрудницам таможни к 8 Марта. И Марушевской даже пришлось давать объяснения в НАПК. В итоге Одесский суд дело против нее закрыл — из‑за отсутствия административного правонарушения.

Все назад

По мнению специалистов, системные атаки на борцов с коррупцией могут подорвать доверие к ним со стороны общества и международных доноров. А еще они нивелируют эффект от резонансных расследований с “участием” топовых чиновников.

“Они [представители власти] хотят переключить внимание людей со своих деклараций, включить “народную жабу",— поясняет Ирина Бекешкина, социолог, глава фонда Демократические инициативы.— Мол, смотрите: у него, оказывается, дом есть, он, оказывается, не на улице живет. Ах вот они какие: на антикоррупции зарабатывают!”

На рядовых украинцев эти месседжи действуют довольно успешно. А вот на Западе иллюзий не питают: там давление на активистов неоднократно осуждали, причем как в ЕС, так и в США.

Впрочем, на мнение Запада украинская власть впервые за три года смотрит сквозь пальцы. “Мы отказались от летнего транша МВФ, чтобы не проводить реформы, а ЕС потерял ключевой рычаг влияния — безвизовый режим,— перечисляет Шабунин.— Сейчас украинская власть намного менее зависима от Запада, чем полгода назад. Это кружит ей голову”.

Но в перспективе усиление давления на гражданское общество может иметь тяжелые последствия.

Откат к позициям “до Майдана” активная часть общества воспримет в штыки, что может завершиться масштабным политическим кризисом.

Кроме того, под угрозой и внешнеполитические позиции Украины. Российские СМИ уже подхватили тему с декларированием доходов общественников, заключая в десятках заголовков, что “Украина идет к тоталитаризму”. К схожим выводам могут прийти и международные партнеры официального Киева, в частности те страны, которые противятся евроинтеграции Украины.

Если давление на гражданское общество усугубится, нам грозит не просто международное осуждение, но и прекращение поддержки власти международными партнерами, вплоть до приостановки безвизового режима”,— резюмирует Калитенко.

Материал опубликован в журнале Новое время №27 от 20 июня 2017 года