Единый антикоррупционный центр как шанс реанимировать антикоррупционную политику

Никита Самбожук, Член Национального совета по вопросам антикоррупционной политики при Президенте Украины, член Международного комитета защиты прав человека

Разрозненность антикоррупционных органов дискредитирует государственную политику в сфере борьбы с коррупцией. Более того, отсутствие единоначалия в антикоррупционной политике лишь порождает дополнительные точки напряженности в обществе и государстве.

Эту проблему может решить реформа, целью которой должно стать создание Единого антикоррупционного центра. 

1. Неадекватная модель антикоррупционной системы – причина неповоротливости и низкой эффективности

Несмотря на обилие антикоррупционных органов в Украине, дела в этой сфере продвигаются крайне медленно. Всевозможные рейтинги уровня коррумпированности этому яркая демонстрация. Мы уверенно "окопались" в группе самых "успешных" с конца. Размеры коррупции достигли такого масштаба, что уже подрывают сами основы государства.

По данным, которые озвучил Артем Сытник, "коррупционный рынок" Украины оценивается в 85 миллиардов гривен. И это только цифры, фигурирующие в делах НАБУ. А сколько еще не охвачено, не выявлено?! Для понимания: 85 миллиардов – это больше 10% государственного бюджета на 2017 год.

Причин такого положения масса. Это и тотальная бедность, и определенные национальные особенности, и заинтересованность в коррупционных схемах элит, и слабость институтов гражданского общества, и многое другое.

Но основная причина, по моему глубокому убеждению, в неправильности выбора модели системы антикоррупционных органов.

В мировой практике выделяют, как минимум, две основные модели антикоррупционных органов:

1) Единые многоцелевые специализированные органы, наделенные правоохранительными полномочиями и превентивными функциями;

2) Разрозненные специализированные антикоррупционные институты. Наличие отдельных органов, которые специализируются на следствии, отдельно на оперативно-розыскной деятельности, исследовательских и превентивных функциях.

С точки зрения эффективности, особенно в условиях тотальной коррумпированности, наиболее адекватной для такой страны как Украина была бы первая модель.

Подобным образом работают (и работают эффективно) специализированные органы в таких странах как Сингапур, Литва, Латвия, Гонконг.

В Украине же при создании антикоррупционной системы остановились на второй модели. Вместо единой структуры у нас сформировали минимум два основных органа – НАБУ и НАПК; и несколько вспомогательных, в том числе в структуре других правоохранительных – САП, которая, как минимум формально, подчинена Генпрокуратуре; и судебных органов – запланировано создание Специализированных антикоррупционных судов.

Хотя, например, в том же Сингапуре, в свое время был создан единый центр – Бюро по расследованию случаев коррупции, который совместил в себе следственно-карательные и превентивное направления деятельности. Там каждый гражданин знает, куда обратиться в случае выявления факта коррупции. Он точно знает, кто ответственный за ситуацию с коррупцией в стране.

Бюро по расследованию случаев коррупции Сингапура обладает в некотором смысле авторитарными полномочиями. Такой подход дал отличный результат. Сейчас Сингапур в числе самых некоррумпированных и успешных стран мира!

Как показала практика, выбор Украиной второй модели стал причиной того, что антикоррупционные органы превратились в неповоротливые "организмы", к тому же, с существенным внутренним конфликтным потенциалом.

Скандал, разразившийся вокруг НАПК после срыва второго этапа э-декларирования, стал яркой тому иллюстрацией. Вдруг оказалось, что у нас в НАПК никто ни за что не отвечает, а его руководители ведут борьбу не с коррупцией, а друг с другом, при этом не забывая выписывать себе колоссальные премиальные.

2. Единый антикоррупционный центр – способ реанимировать антикоррупционную политику

Существование разрозненной (по второму типу) системы антикоррупционных органов, кроме низкой эффективности, создало еще и такую проблему как размытие, если не вообще отсутствие ответственности в государстве за антикоррупционную политику.

То, каким образом формируются НАБУ, НАПК, САП полностью выводит их за скобки какой-либо политической ответственности.

Что я имею в виду?

Правительство в случае неэффективной работы может быть отправлено в отставку. Парламент может быть распущен, президент переизбран, или ему может быть объявлен импичмент.

Уволить же руководителей НАБУ и НАПК, даже если они отвратительно справляются со своими обязанностями, крайне затруднительно.

То есть, мы создали антикоррупционные органы, которые очень проблематично призвать даже к элементарной ответственности за низкую эффективность.

Преследуя цель формирования равноудаленных от центров политического влияния антикоррупционных органов, мы сформировали условия для безответственности. Квотность же и коллегиальность породили не качество и профессионализм, а конфликты и ангажированность.

Какой выход из сложившейся ситуации я вижу?

Уже сегодня назрела необходимость реформирования антикоррупционных органов. В условиях современной Украины, тотально пронизанной взяточничеством, воровством и кумовством нам нужна сильная вертикально выстроенная организация.

Условно ее можно было бы назвать Единый антикоррупционный центр.

Это может быть реализовано двумя путями:

1) Полная перестройка антикоррупционной системы в соответствии с первой моделью. То есть, мы объединяем НАБУ, НАПК и прочее в единый орган и встраиваем его в систему политической ответственности какой-нибудь одной ветви власти.

2) Создание Единого антикоррупционного центра как интегрального механизма системы антикоррупционной политики государства, который также должен быть встроен в систему политической ответственности одной из ветвей власти.

Этот вариант не предполагает ликвидацию или слияние НАБУ, НАПК и других.

Мы просто создаем интегральный орган, который реализует свой функционал, в том числе с помощью уже имеющихся органов. Они входят в его состав как структурные элементы.

Единый антикоррупционный центр должен быть понятным и доступным для граждан. Они должны уметь им пользоваться (знать, как и куда обратиться), видеть в нем тот орган, который может "дать по рукам" и посадить за коррупцию любого, начиная с вороватой паспортистки в ЖЭКе и заканчивая депутатом, министром, известным бизнесменом.

На определенный период времени – 5-10 лет – можно даже наделить Единый антикоррупционный центр авторитарными полномочиями в сфере выявления, расследования, предупреждения и борьбы с фактами коррупции.

Этот орган должен быть максимально, насколько это возможно, независимым в своей работе. Но независимый не означает безответственный. Эффективная работа Единого антикоррупционного центра должна быть частью политической ответственности в стране.

Мы должны решить, будет ли это ответственность Кабинета министров, или президента, или, возможно, Верховной Рады. У них должны быть реальные и действенные механизмы влиять на подобный центр.

Иметь ситуацию, как это происходит сейчас, когда нельзя кого-либо призвать к ответственности за реализацию антикоррупционной политики, недопустимо.

Также нужно исключить момент коллегиальности в вопросе управления этим органом. Пример НАПК показал, что это тупиковый путь.

Наличие Единого антикоррупционного центра, по моему убеждению, позволит максимально сконцентрировать организационный, материальный, человеческий ресурс и, наконец, сделать рывок в вопросе борьбы со злом коррупции. Сегодняшняя фрагментированность делает это крайне затруднительным.

Мировой успешный опыт стран, подобных Украине, говорит исключительно в пользу централизации и единоначалия!

Никита Самбожук, специально для УП