Сергей Мокрушин: “В Крыму невозможно работать журналистом”

3dsdfffff2 июня журналиста Центра журналистских расследований Сергея Мокрушина и режиссера Владлена Мельникова задержала и жестко избила крымская самооборона в Симферополе.

Поводом для задержания послужил шлягер «Путин Х***о», а для пыток - профессия журналиста.

Сергей приехал в Киев, чтобы на прес-конференции поведать украинским СМИ о состоянии свободы слова в Крыму.

За три часа до отправления крымского поезда корреспондент «Нет коррупции!» пообщался с журналистом в крымско-татарском кафе «Крым» в Киеве. 

Крымский коллега заметно вдохновлен тем, что он в Киеве. Здесь можно говорить все, что угодно, отмечает Сергей.

Николай Мирный: Раскажите, как произошло Ваше задержание 2 июня?

Сергей Мокрушин: Я человек, который 23 года прожил в свободной стране, и привык к тому, что можно говорить все, что хочешь. Это называется свобода слова. – Сергей тушит докуренную сигарету, пьет зеленый чай и, вздыхая, продолжает. - Мы тогда не были при исполнении служебных журналистских обязанностей. Мы отмечали день рождения нашей сотрудницы и, понятно, шли немного навеселе. Немного – это 0,6 промиле, как потом установила экспертиза. Это самое начало опьянения.

Мы, идя с площади Ленина уже по улице Кирова, говорили о многом, вспомнили супер-мега шлягер «Путин Хэллоу». Вспомнили, наверное, достаточно громко,  и это услышала крымская саомооборона. Мы оборачиваемся, а за нами бегут человек десять в комуфляже. Мы понимаем, что убегать и сопротивляться безполезно. Мы останавливаемся, мне начинают заламывать руки, Владлена Мельникова заваливают на пол. Я стоял на ногах - оказалось, я немного устойчивей был. Нас заломали, отвели на второй этаж штаба самообороны на Кирова, 26.

Там нас обыскали. Когда я в наручниках стоял лицом к стене, ко мне подошел человек и говорит: «Центр журналистских расследований? У меня на вас вообще оперативная разработка», и тут пошел удар по ребрам. То есть, нас задержали как граждан, а били уже как журналистов. Пока мне пересчитывали ребра, об голову Мельника разбивали стеклопластик. Когда мы уже уходили, Владлен показал эту перегородку из оргстекла. Там уже такая сеточка появилась.

Когда меня закончили бить, прибежали депутат Симферопольского горсовета Анатолий Петров и бывший член общественного совета при Совмине Александр Юрьев. Они начали нас допрашивать и угрожать. Я узнал этих людей, потому что я у Юрьева брал однажды интервью. Он тогда был потерпевшей стороной, когда возник конфликт в общественном совете. Я его спрашиваю на допросе: «Вы меня помните?». Говорит: «Да помню!». После этого они ушли.

В самом начале, когда нас задержали, мы требовали полицию. Ее никто не вызывал. У меня изъяли телефон и выдали только, когда мы уходили оттуда. У Владлена чудом остался телефон, он попросился в туалет, где написал смс коллеге.

Николай Мирный: Главному редактору Центра журналистских раследований Валентине Самар, которая сразу же приехала?

Сергей Мокрушин: Да. Она приехала сразу на место с адвокатом. Она визвала полицию. Но полиция отказалась как-то реагировать… (улхмыляется) Ну это была крымская полиция.  Они приехали просто и сидят. Мы говорим: «Ну, давайте составляйте протокол и поехали в отделение оформляться, если мы в чем-то виноваты». Мы сказали им, что вот эти люди нас незаконно задержали, надели наручники - у меня были на руках следы от наручников - и били. Но полицию это совершенно не интересовало. Они сказали, что сейчас приедут другие полицейские. Приехали представители следственного коммитета РФ, которые сейчас в Крыму работают. Они нас опросили.

Нас задержали в 18.30, а выехали из штаба самообороны в 23.30. Мы выехали на освидетельствование и говорили там, что мы не исполняли служебных обязаностей, когда нас задержали. Но они же задержали нас как граждан, а били уже как журналистов. У меня очень болели ребра. На место вызвали скорую, поехали в больницу, где сделали рентген и потом уже приехали в отделение в 2.00 – 2.30 ночи.

Там мы увидели, что из штаба самообороны туда идет непрерывный поток людей. Некоторые из них были нетрезвые люди, и я не думаю, что они были злостными нарушителями правопорядка, что их стоило задерживать. Вот кого не спросишь: «Откуда Вы?», отвечают: “Кирова 26, Кирова 26…” Когда мы уже уходили из участка, я увидел двоих подвыпивших, которые огрызались с полицией, и за это она била по ногам. То есть то, что там происходило, нельзя передать словами. Это как в российских фильмах показывают полицейские участки: кого-то бьют, кто-то спит, кто-то пьяный лежит…

По нашим действиям административного протокола так и не составили, то есть, получается, мы не делали никаких правонарушений. Зато я написал заявление на действия крымской самообороны. Но мне никто так и не звонил, мне не сообщали о принятии никаких процессуальних решений, хотя я сходил на медэкспертизу, где сняли побои.

Я понимаю, что сейчас в Крыму на улицах нельзя свободно говорить о чем хочешь, нельзя выражать свое мнение, нельзя носить с собой ленточку, - Сергей берет в руки привязанную к рюкзаку ленточку с цветами украинского флага. - Я гражданин Украины, а это цвета моего флага, но мне нельзя  делать это в Крыму.

Николай Мирный: Вы планируете остаться в Крыму и работать как журналист?

Сергей Мокрушин: Я думаю, что мне придется, наверное, уехать из Крыма. Я принял уже решение. Но сделаю это чуть позже. Потому что я не могу так сразу просто уехать. У нас в Крыму без вести числятся пропавшими три человека. Даже и не числятся, потому что, я так понимаю, их поисками никто не занимается.

Николай Мирный: Кто эти люди?

Сергей Мокрушин: Это активисты. Тимур Шаймарданов, Леонид Корж и Сейран Зинединов. И мне вот звонит мама Тимура Шаймарданова. Она постоянно ждет, что я ей что-нибудь хотя бы расскажу, а мне нечего ей рассказать. Я просто так не могу уехать, потому что там есть люди, которым нужна помощь. Но я понимаю, что в принципе находиться в Крыму опасно. И самооборона, которой законом полностью развязаны руки, может даже помещение захватывать для нужд народного ополчения. А их действия можно обжаловать только в штабе самообороны либо в суде. То есть, полиця из этого процесса исключена.

Николай Мирный: Кто из Ваших коллег уже выехал из Крыма?

Сергей Мокрушин: Ирина Седова из Kerch.Fm, Вика Ермолаева, Руслан Югош, Андрей Клименко - я не знаю, кто еще с ним работает в издании Black Sea News, но они приехали целой редакцией - Татьяна Рихтун, Анна Андриевская. Это  навскидку. И это те люди, с кем я хорошо общаюсь. Эта цифра в два раза выше.

Вот, например, в Керчи совсем немного осталось журналистов, которые еще что-то могут писать нормально. Kerch.Fm - это был такой оплот свободы слова, и мы помним, какие проблемы были у издания, и как нам приходилось тягаться с этим мэром Олегом Осадчим...

Это очень грустно, потому что сейчас пресса в Крыму не может выполнять своих самых главных функций - это информирование людей, заблаговременное информирование о тех решениях, которые принимает крымская власть, потому что проекты решений не публикуются. У Совета министров даже нет сайта. Они всё публикуют на Фейсбуке даже в урезанном формате. Повестка дня появляется где-то за два дня до заседания.

Нас на заседания не пускают - ни в Верховный Совет Крыма, ни в Совет министров.

Когда перекрыли Северо-крымский канал, и подача воды ограничилась, власти Крыма развернули русло реки Биюк Карасу в русло Северо-крымского канала в восточном Крыму и сразу начали расконсервацию скважин. Никакой экологической экспертизы и никакого общественного обсуждения по этому поводу не было. Эти скважины били законсервированы при Советском Союзе, причем, их тогда пробурили и сразу законсервировали. Я думаю, для этого были основания. Учитывая, насколько хрупка экосистема Крыма, мы еще узнаем о последствиях того, что они наделали.

Потому что всегда, когда готовилось решение, которое так или иначе могло повлиять на экологию - будь-то разработка карьера в Коктебеле или строительство глубоководного порта в Западному Крыму по китайскому инвестиционному проекту - общество сразу вспыхивало, экологи сразу выступали с заявлениями и оценками последствий. Сейчас этого нет. Пресса не выполняет своих функций.

У нас сейчас очень большой скандал с гуманитарной помощью из России. Журналисты как-то очень вяло задают эти вопросы, а если задают, то никто на них не отвечает. Когда мы расследовали закупку на миллиард рублей на обустройство мобильных газотурбинных електростанций в Крыму, мы выявили коррупцию. Она заключалась в том, что работы начались подрядчиком до того, как он выиграл тендер. Это старый коррупционный крымский подрядчик “Монолит”, которого мы не раз ловили на злоупотреблениях. Мы говорим Аксенову (премьер-министр самопровозглашенной Крымской республики Сергей Аксенов - “Нет коррупции!”) на последнем заседании Совмина, на которое нас пустили: “Мы выявили коррупцию”. А он перед этим распинался, что будем ликвидировать коррупцию. Мы говорим ему, что вот на миллиард рублей прошла явно коррупционная закупка. Он: “Все, давай мне данные, я к вечеру разберусь”. Мы отправили ему письмо. Проходит день, два, неделя, две недели - ничего.

Я не думаю, что той журналистике, которая там осталась, как-то удастся бороться с коррупцией.

Журналистика там сейчас выполняет скорее пропагандистские функции. Я когда публиковал полосу для “Крымской правды” (номер от 6 июня - это был день журналистики и вообще день рождение Александра Пушкина, который был во многом отцом русской журналистики), “Крымская правда” вышла с самым низкопробным материалом, который только мог быть, - это прямые проклятия в адрес украинских политиков и прославление боевиков, террористов ДНР и ЛНР…

У нас совершенно исчезло понятие журналисткой солидарности, когда уехали активисты, независимые журналисты. То есть, когда у нас обижали журналистов - не важно каких журналистов - мы выходили на акции протестов, мы задавали вопросы. А сейчас мы вот стоим перед Совмином, как обплеванные. Нам сказали, что для нас просто мест не хватило в зале заседаний. Подходят к нам журналисты, мы говорим: “Спросите, почему нас не пустили?”. А нам они не отвечают. И не прозвучало ни одного вопроса: “Почему не пустили журналистов на заседание?”

Помнишь, как в Керчи сработала солидарность, когда тебя удерживали (журналиста “Нет коррупции” Николая Мирного незаконно удерживал сотрудник милиции Валерий Савельев в горсовете за попытку пообщаться с главой города Олегом Осадчим - “Нет коррупции!”)? Сейчас это невозможно.

Все очень грустно. Меня очень огорчила информация о том, что некоторые журналисты от ФСБ получают гонорары за стукачество на коллег.

Николай Мирный: Какого рода стукачество?

Сергей Мокрушин: Например, сообщать ФСБ сведения о том, что журналист готовит разоблачительный проект или собирает информацию, которая может не понравиться властям или службе безопасности. Я не знаю, какая именно информация интересует, но в принципе прецендент очень опасный. Мы возвращаемся в 37 или 84 по Оруеллу? На самом деле это страшно! Как работать? Работать никак не получится, поэтому я думаю, нужно будет уезжать.

Николай Мирный: Как работается именно Центру журналистских расследований в нынешних условиях?

Сергей Мокрушин:  Работается плохо, потому что, вот допустим, в начале марта нашу редакцию захватила крымская самооборона. Потом они просто к нам приходили и намекали, что нам пора бы убираться из помещения, в котором мы работаем уже больше десяти лет.

Николай Мирный: Как намекали?

Сергей Мокрушин: Пришли к главному редактору и начали беседовать, намекая, что пора бы помещение освобожать. Потому что они квартируются сейчас в Доме профсоюзов, где мы сейчас находимся, и видимо, им не нравится то, что еще там журналисты. Я так понимаю, что скоро нам придется уехать, но сетевое издание такое как “Центр журналистких расследований” убить невозможно. Мы будем продолжать работать. Как это будет, мы пока решаем, думаем. В любом случае мы не собираемся нарушать никаких законов. Мы будем коррелироваться с правовым полем, которое в Крыму пока не установлено, но думаю, что будет установлено в ближайшее время.

Николай Мирный: Закон “Об обеспечении прав и свобод граждан на временно оккупированой территории Украины” может помешать деятельности Центра журналистских расследований?

Сергей Мокрушин: Нет, я считаю, что любое проявление внимания украинских властей к Крыму и любой шаг к тому, чтобы как-то юридически очертить то, что сейчас в Крыму происходит, - это позитивно. Да, иногда они ошибаются. Первая редакция этого закона была ужасной. Но потом туда приняли поправки, в том числе при участии крымских активистов, которые сюда приехали и работали над этими поправками, закон принял уже более менее человеческий образ. Пусть Верховная Рада работает над этим вопросом. Я не знаю, если Порошенко и политики заявляют, что Крым будет украинским, то надо хотя бы иметь какой-то план действий. Я его пока не вижу. Если он секретный, то ок, скажите, что он хотя бы есть…

Николай Мирный: Какое сейчас настроение крымчан?

Сергей Мокрушин: Эйфория сейчас потихоньку проходит, когда люди сталкиваются с прямыми трудностями, когда сталкиваются не с тем, что им обещали. Им обещали рай на следующий день. Им обещали повышение зарплат, искоренение коррупции - причем обещали те, кто занимается коррупцией. В отношении, например, Константинова (самопровозглашенный глава государственного Совета Республики Крым Владимир Константинов - "Нет Коррупции!") у меня несколько коррупционных расследований - он кинул очень много людей на жилье и деньги.

Люди ему поверили, а  сейчас они понимают, что их обманули. У нас сейчас остаются проблемы с банками, с ценами, потому что они растут. Никто же не обещал, что цены вырастут, никто же не говорил о том, что курортный сезон будет на грани срыва. Поэтому у людей начинается отрезвление. Я думаю,что этот процесс будет достаточно долгий. Но впереди еще выборы в местные органы власти в Крыму, то есть, выборы депутатов в городские советы и облсовет Крыма. Прямых выборов мэров не будет, потому что их будут выбирать депутаты.

Мы наблюдаем тот процесс, что действительно в Крым зашли российские политические силы. Во главе практически всех этих политических сил стоят члены Партии регионов. Это все старые лица. То есть, люди в какой-то степени надеялись на обновление власти. А этого не случилось. И эти люди, которые сейчас 15 лет уже представляют власть в Крыму, не хотят отпускать ее. Я думаю, что недовольство людей будет рости. И в связи с тем, что сейчас свобода слова искоренена, и людям просто некуда пожаловаться, то я не знаю, чем это все будет оборачиваться. Вообще с точки зрения логики, свободную прессу трогать не надо, потому что она показывает те проблемы, которые зреют в обществе. И если эти нарывы не замечать, это может вылиться в страшные вещи.

Прежде всего, что было всегда ценно в Крыму? Это мир и согласие. Это межнациональное согласие. Когда у нас поднимают голову всякие националистические организации, когда начинает возрождаться какой-то шовинизм, когда начинает ломаться то, чего достигли мы в межнациональном согласии за вот это все время, когда мы обошли все острые углы, началась решаться проблема с землей, забыли все приколы с языками к тому времени - потому что их перестали искусственно раздувать - то сейчас это все возвращается. И за этим очень больно наблюдать. Возвращается непонимание к людям. Это очень опасные игры на самом деле.

То, что крымская власть явно нарывается на конфликт, видно так же по событиям 18 мая, когда запретили митинг в Симферополе, когда люди пришли колоннами к мечети, и когда военные вертолеты очень низко над толпой летали. Я не знаю, что они хотели спровоцировать. Когда толпа, в том числе пожилые люди, а некоторые из них еще помнят ужасы депортации, могли спровоцировать панику. Но, слава Богу, самообладание взяло верх у людей. Это было действительно страшно, когда на низкой скорости, наклонившись пропеллером пролетает вертолет. И ты понимаешь, а если вдруг пилот не справится…

Николай Мирный: Как Вы объясните ненависть крымчан к Украине и всему украинскому?

Сергей Мокрушин: Подконтрольные Партии регионов средства массовой информации, в том числе государственное ТРК “Крым”, пока здесь был Майдан, они говорили о том, что на Майдане бесчинствуют фашисты, и что коричневая чума ползет в Крым. Люди были запуганы. Они перед этим выходили в дозоры, чтобы искать бандэровцев в Крыму. Они тряслись от страха, что кто-нибудь выпрыгнет из кустов и отрежет им русский язык. Людей довели до психоза, и они реально боялись. То есть, создали панику. И многие люди, которые не понимали, что происходит и были накручены этой пропогандой, были рады этим вооруженным людям в Крыму.

Я никогда такой ненависти не наблюдал. Были, конечно, отдельные люди, которые свои личные трудности перекладывали на государство, ничего не добились в жизни и сидят: “Ох, это Украина нам все испортила”, хотя сами ничего из себя не представляют. Я знаю людей, которые всю жизнь получали льготы и социальные выплаты от украинского государства, и вдруг им эта страна не понравилась, и вдруг они жгут украинские паспорта.

Николай Мирный: Может, они банально поверили, что в России заработные платы выше, и это был одним из решающих аргументов?

Сергей Мокрушин: В Крыму действительно для бюджетников повысились зарплаты, но учитывая рост цен… Вот сейчас я приехал за 5000 рублей в плацкартном вагоне. А обратно за 386 гривен. Там различного рода махинации.

Для меня непонятна мотивация многих людей. Но по моему мнению, нельзя их винить. Потому что в начале марта в Крыму прошла зачистка информационного пространства. В аналоговом телесигнале не было украинских телеканалов и местного телеканала "Черноморская". Сейчас нет украинских периодических изданий. Всё заменено на российские. В эфире присутствуют российские радиостанции, а культуры потребления информации через интернет в Крыму как такой не было никогда. Людей интересуют котики, вконтактик и т. д. Я считаю, людей просто изнасиловали прямо в мозг. Поэтому недопустимо сейчас с крымчанами говорить с точки зрения “Вы предатели”. Это был теракт. Были захвачены органы власти, были взяты в окружение воинские части, и говорить такое жертвам теракта - пусть даже у них Стокгольмский синдром - это не выход. Говорить, что мы вас отберем - это тоже не выход из ситуации. Сейчас нужно смотреть, какие проблемы есть у крымчан, и показывать, что Украина своих граждан в Крыму не забывает.

Вот российская пропаганда построила стену. Лупить по ней молотком - будет только обратная отдача. Эта стена будет рассыпаться сама, когда люди будут понимать и соотносить с реальной жизнью и тем, что им будут говорить в телевизоре. Например, когда сейчас в эфире, допустим, НТВ рассказывают, что курортный сезон идет полным ходом, а те люди, которые сейчас находятся на ЮБК видят разницу между прошлым годом и этим, они понимают, что это вранье. Либо у них глаза испортились, либо по телевизору что-то не так показывают.

Можно очень долго уходить от реальности, но только, чем дольше ты уходишь от нее, тем больнее она тебя потом бьет. Я думаю, что крымчане уже осенью столкнутся с реальностью. Но сейчас, я понимаю, большинству крымчан, может быть, качественная журналистика не нужна. Самые последний пример. Сейчас проблемы у бывшего филиала Киевского национального экономического университета. У них отжали один корпус под федеральную службу наркоконтроля. Им до 25 июня нужно выехать. Я случайно об этом узнал. Я оставил им когда-то свои контакты, и вот они со мной связались. И я их пригласил в эфир Черноморской телекомпании, чтобы они могли рассказать об проблеме до 25 июня. А потом они перезванивают и говорят: “Знаете, мы наверное откажемся”, говорят “потом как-нибудь”, “может быть”, “Вы извините”. Я сразу понял, что они испугались эфира в Черноморке. Я говорю: “Называйте вещи своими именами”. А она опять начинает извиняться.

Николай Мирный: Вы говорите, что крымчане осенью почувствуют последствия событий в Крыму. А  почему именно осенью?

- Потому что осенью будут подбиты итоги курортного сезона, не взойдут те посевы, которые должны быть. В этом году не засевался рис. Не будет урожая сои, я не знаю, как будет с пшеницей.

Большие проблемы с промышленностью, потому что у нас на Севере Крыма химическая промышленность, которая зависела от сырья из материковой Украины. А сейчас этого сырья нет.

У предпринимателей достаточно большие проблемы. Потому что им нужно повышать цены из-за повышений зарплат. В этом случае они стают менее конкуретноспособными.

Есть еще проблемы в логистике. Свой товар поставить в Россию, в ту же Кубань, из-за заторов на переправе очень сложно. Я не знаю, как они будут выпутываться из этих сложностей.

У меня такое ощущение, что принимая политическое решение об аннексии Крыма, никто не просчитывал реальных затрат. Это как у Толстого о крымской войне: “Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить”.

Может быть, они найдут гениального менеджера, но мне кажется, что ситуация будет усугубляться в связи с тем, что эти же люди 15 лет управляли Крымом и они не достигли никаких высот и прорывов. Крым остается дотационным и убыточным, потому что бюджет РФ приняли на 105 миллиардов из них, по-моему, 80 миллиардов - это дотации к бюджетам российских регионов. Они не могут им управлять. Сваливать все проблемы на страну Украина и оправдывать тем самым свое предательство - это самый последний выход.

Николай Мирный: Какие есть еще, по Вашему мнению, рецепты выхода из сложившейся ситуации в Крыму?

Сергей Мокрушин: После того, что происходит на Востоке Украины, никаких вооруженных столкновений совсем не хочется. Это должно решаться дипломатическим путем. Мы должны понимать, если в Крыму начнется вооруженное столкновение - это может быть как спичка в бензине. Нельзя этого делать. Это должно быть на международном уровне: сделать Крым полностью демилитаризованной зоной, чтобы Россия повыводила все свои пушки, корабли, танки, самолеты и чтобы туда зашли миротворцы ООН. А там уже дипломатическим путем, судами разберутся. Пусть европейские суды решают, которые пользуются безусловным доверием и авторитетом. Пусть они определяют, был ли законным этот референдум и можно ли вообще назвать это референдумом. Ведь приходили голосовать люди с российскими паспортами, люди не по месту прописки, списки избирателей были с 2006-ого года с мертвыми душами. Я полагаю, что они даже бюллетени толком не считали, потому что на подсчете голосов не было ни одного журналиста. У них только были наблюдатели от каких-то нацистских европейских партий типа Йоббика.

Нужно говорить о Крыме, не забывать о нем, не смотря, что больно из-за сегодняшних событий на Востоке Украины. Когда справятся с сепаратистами, когда прекратятся боевые действия, нужно обращать внимание на Крым и не забывать об этом. Этот процесс должен быть постоянным. Крым не должен забывать о том, что он украинский, и Украина не должна забывать о том, что Крым украинский.

- Сергей на крымско-татарском пишет в чеке, который принесла официантка, "Миллет! Ватан! Къырым!" арод, Родина, Крым - "Нет коррупции!") и уходит из кафе. Сотрудница заведения искренне улыбнулась Сергею вслед, прочитав надпись в чеке.