Журналистка из Донецка: “Этой войны могло бы не быть”

Алена Поволяева – журналистка из Донецка, которая была вынуждена принять непростое решение и уехать из родного города вместе с мужем и двухмесячным ребенком. Она рассказала Eastbook.eu о том, как война меняет жизнь. 

Алена Поволяева на Евромайдане в Донецке в ноябре 2013. Фото: facebook.com

-          Когда появилось чувство опасности и захотелось уехать из Донецка?

Чувство опасности появилось в начале марта. Тогда сепаратисты, хотя их еще тогда так не называли, начали захватывать административные здания. Усилилось чувство опасности, когда я была в роддоме, 10 марта я родила, а 13 марта в Донецке на митинге за единую Украину убили одного из участников – Диму Чернявского.

Спустя  полтора месяца уже на нашей улице появились сепаратисты, начали кричать под окнами «Россия!» и материться. Тогда мы упаковали три чемодана и уехали, оставив налаженный быт, детскую кроватку, квартиру, в которой сделали ремонт перед рождением сына. Потому что жизнь дороже. И правильно мы сделали. Ведь, как только мы уехали, террористы захватили военную базу неподалеку от нашего дома. Теперь они там местные жители. Многие соседи тоже уехали, потому что на улицах под окнами стреляли, на крышах появились снайперы, а на дорогах – бронетранспортеры.

Были новости, что террористы хотят взорвать водохранилище. И подача воды прекратится. И еще начались перебои с работой интернета, а муж без него работать бы не смог.

Уже в Москве я узнала, что в правительство террористической организации, этой самопровозглашенной Донецкой народной республики, вошли два человека, с которыми мне приходилось общаться ввиду моей журналистской деятельности. И они меня, мягко скажем, недолюбливали за мою проукраинскую позицию. Но, думаю, что у них и без того проблем хватает, тем более один из этих людей уже ушел в отставку.

-          Были ли какие-то проблемы во время отъезда?

Проблемы были. Аэропорт закрыли за день до нашего вылета. Мы и так взяли билеты с пересадкой в Киеве. А это с двухмесячным ребенком очень нелегко – лететь с пересадкой. Когда мы узнали, что рейсы отменяют, то очень переживали. Ведь другой возможности выехать у нас не было. Потому что на поезде с таким малышом было бы еще тяжелее. Но рейсы на время возобновили, и мы смогли покинуть город.

-          Как восприняли ваше решение родные и друзья?

Это еще одна проблема во время отъезда. Мама моя очень не хотела, чтобы мы уезжали. Так-то она приезжала навестить внука пару раз в неделю, помогала мне готовить еду, убирать в квартире, пока я сама привыкала к новой для меня роли мамы. Но теперь она рада, что мы уехали и в безопасности, конечно. Потому что жить под дулами автоматов не нравится никому. Это как у Чехова с его ружьем. Если оно есть, то обязательно выстрелит.

-          Кто-то из ваших знакомых принимал подобное решение? Легко ли оно далось?

Очень многие уже уехали. Кто-то еще в Донецке, но взял билеты на поезд. Конечно, всем невероятно тяжело уезжать. У всех есть то, о чем я говорила: налаженный быт: квартиры, машины, дачи, домашние животные. И самое главное – это работа. Еще есть старые родственники: родители, бабушки, дедушки. С ними что делать – непонятно. Но молодежь пока просто бежит, уезжает в надежде забрать в скором времени и родственников.

У меня есть подруга. Она беременна вторым ребенком, но с мужем развелась. Она, кстати, знает польский. Пыталась уехать, но пока не может найти работу нигде. А дома она преподает детям танцы. Она собиралась уйти в декрет на месяц, а потом выйти на работу. В Донецке у нее есть родители, они будут сидеть с детьми. А если она уедет сама, кто ей поможет? Но уехать она очень хочет, потому что ей страшно. А представьте, какой это стресс для беременной, когда вокруг стреляют? И каждый случай по-разному трагичен – люди в отчаянии.

Поколения 40+ остаются. Они не настолько мобильны, но уже тоже подумывают об отъезде. Некоторые, конечно, как мой папа, упираются и говорят что-то типа: это моя земля, на нее пришли бандиты, но это не значит, что я просто так отступлю. Однако партизанщины пока нет. Люди, мирные жители, просто еще морально не готовы взять оружие в руки и не знают, где его взять.

Алена с сыном. Фото: facebook.com

-          Вы приехали в Москву, потому что тут есть друзья и работа для мужа. Как будете искать работу для себя?

Москва – это моя личная боль. Потому что Россия приложила немало усилий к тому, чтобы разогреть конфликт на Донбассе, чтобы усилить кризис. На Донбассе полно российских боевиков и оружия. Но так сложилось, что, да, именно в Москву нас позвали друзья, предложив пожить первое время с ними. Это доказывает как раз то, что отношения между людьми не должны портиться, потому что воюет против Украины не Россия, воюет путинский режим. Хотя как раз его пропаганда творит чудеса, русские верят в зверства и ужасы, что происходят у меня на родине, при этом они не знают, что эти зверства и ужасы творят сепаратисты, те, кто выступает за отделение от Украины и введение на территории Донбасса российской валюты и законодательства. То есть российские боевики приехали на восток Украины помогать бороться против магазинов, банков, автосалонов, которые они грабят, по сути, против цивилизации.

Продолжая тему Москвы… Да, у мужа тут есть работа. Что касается меня, то в России я, конечно, не буду заниматься журналистикой. Я вообще уже сильно сомневаюсь, что где-то буду работать журналистом. Потому что работать в Украине – это одно. А заграницей – совсем другое. У нас нет планов остаться в России надолго. Мы проведем здесь какое-то время, а потом, скорее всего, уедем в другую страну. Если бы в страны Евросоюза не нужны были бы визы, мы бы уехали куда-то туда. Может быть, в Польшу, потому что она близко к Украине. Или в Чехию, тоже близко. Или в Германию, там есть друзья и родственники. Или во Францию, просто нравится. Или в Болгарию, муж – болгарин.

Но пока мы об этом не думаем. Ведь нам нужны визы и куча бумажек, чтобы жить там. Работать муж сможет везде, он спокойно делает это и удаленно. А что касается меня, то в России журналистики нет практически, поэтому я и не думаю тут работать по специальности, к тому же, мы тут ненадолго, и я пока полностью занимаюсь ребенком. А когда мы уедем в другую страну, то там уже ни русский, ни украинский будут особенно не нужны. Работать же на другом языке журналистом очень тяжело, надо знать его в совершенстве. Поэтому сейчас я подумываю о том, чтобы тоже изучать программирование. Потому что это приносит намного больше денег. И не будет привязывать меня к месту.

-          При каких условиях вы готовы вернуться в Донецк?

Про возвращение мы действительно иногда думаем. Не в Украину, а именно в Донецк. Потому что там наш дом, наши семьи. Были там и наши друзья, но их все меньше, все уезжают. Но мне кажется, это уже просто несбыточные мечты. Потому что чем дольше ты живешь где-то в другом месте, тем сильнее ты врастаешь в эту жизнь. И уже не хочешь возвращаться. Если Донецк быстро освободят от террористов, скажем, за лето, тогда мы рассмотрим вариант возвращения. Но самое страшное то, сколько неучтенного оружия попало в руки криминалитета. Поэтому даже если там будет восстановлена мирная жизнь, мы сто раз подумаем, хотим ли мы жить там, где сумасшедшие люди с оружием стреляют в мирных граждан, в 9-летнюю девочку на остановке (реальный случай – сепаратисты расстреляли ее из машины). Мы слишком долго ждали рождения ребенка, чтобы рисковать его жизнью, поэтому пока ответа на этот вопрос у меня нет.

Единственное, что могу сказать, мы все еще продолжаем платить аренду за квартиру там. Я все еще вспоминаю первую детскую кроватку сына. Но больше всего я почему-то вспоминаю утюг. Да, мы купили новый утюг перед отъездом. Недорогой такой оранжевый, новенький и очень легкий. Яркий и летний, позитивный. Мне так хотелось чего-то светлого и хорошего, этот утюг для меня был символом того, что дома все наладится, моей веры в лучшее. Вера осталась дома…

-          Как вы думаете, государство делает все возможное, чтобы стабилизировать ситуацию? 

Конечно, нет. У нас не государство, а одно название. Я на наше государство очень злюсь. Потому что власть еще в марте могла пресечь все это. Этой войны могло бы не быть, если бы в марте в Донбасс ввели бы войска, если бы перебросили милиционеров из других областей, если бы не дали захватывать административные здания, если бы закрыли границы. Если бы показали силу, которая у Украины на самом деле есть. Нет грамотных руководителей.

А так в самые счастливые дни своей жизни я вынуждена была бежать. Бежать из Украины. Государство, которому я платила налоги, не в состоянии обеспечить мою безопасность. И это ужасно. И даже сейчас антитеррористическая операция, которая идет на востоке, это одно название. Она будет бесконечной, потому что границы до сих пор не закрыты. Из России рекой текут оружие и боевики. А наши военные гибнут и гибнут. Это чрезвычайно глупо. Как вычерпывать кружкой воду из тонущего корабля. Ведь зияет огромная дыра, сначала нужно залепить ее, не переставая вычерпывать воду. Но этого никто до сих пор не сделал. Не знаю, мне очень больно это все. Я плачу, когда читаю про мародерство в родном городе, про то, что дети сами убегают домой с улиц, собрав игрушки, когда слышат звук истребителей. Про то, что теперь в моем городе нет аэропорта. Про то, что люди не выходят из дома, закрывается и переезжает весь средний и малый бизнес.

Я не знаю, смогу ли я простить тех, кто принес войну на мою землю. И тех, кто поддерживает этих террористов. И государство, которое не может с этим разобраться. Сейчас я злюсь, надеюсь, что это пройдет. Потому что все проходит. И война не может длиться вечно.