Денис Бродский – один из лучших HR специалистов Украины с 14-летним опытом. До апреля 2014 года он работал HR-директором Platinum Bank, но после украинской революции решил попробовать себя в  роли чиновника. «Боялся, что мы также все упустим, как и в 2005 году», – объяснил он свою мотивацию.

Украинский бизнес позитивно воспринял новость о его назначении главой Национального агентства по вопросам государственной службы. На прогрессивного менеджера возлагали надежды. Бродский должен был взяться за самые непростые реформы – изменить подход к выбору чиновников, их обучению и работе.

На прошлой неделе Бродский со скандалом уволился из правительства. Несколько дней он не комментировал свое решение – пытался объяснить премьеру Арсению Яценюку свою позицию. Вчера указ об увольнении был подписан – глава правительства с Бродским так и не встретился.

В интервью Hubs  Бродский рассказал, что стало причиной такого поступка, что у него получилось сделать за пять недель на должности и в чем главная проблема украинских реформ.

На днях Вы по собственной или не по собственной воле уволились с должности руководителя Национального агентства. Можете вкратце рассказать, что произошло?

Все началось с того, что семьи Небесной сотни самоорганизовались и попали на прием к первому вице-премьеру Виталию Яреме. Там вдруг выяснилось, что все еще не выполнено обещание новой власти выплатить семьям этих людей денежные компенсации.

Все, мягко говоря, удивились.

На следующий день было выездное заседание правительства в Луганске, где этот вопрос в том числе тоже обсуждался. Премьер пришел в негодование и поручил моему агентству разобраться во всей ситуации, потому что мы – единственный орган, который имеет право расследовать деятельность чиновников.

Мне позвонили в 12 часов и сказали, что срочно нужно провести расследование – на него есть 24 часа. Я ответил «Хорошо, конечно же, разберемся». Команды проверенной хоть и не было, но как работать с людьми я-то знаю: стал спрашивать, советоваться с подчиненными. Оказывается, что для проведения расследования нам обязательно нужно распоряжение Кабмина – его может выдать либо премьер лично, либо первый вице-премьер.

А у Вас этого распоряжения не было?

Нет, не было. Я звонил с просьбой дать нам это распоряжение, поскольку без него не могу просто так прийти в министерства с такими полномочиями. В итоге мои люди бегали по кабинетам в течение пяти часов, пытаясь выцарапать эту бумагу.

Мы за это время по телефону уже успели предупредить все министерства о том, что нам необходимы будут документы. Начали работать, по дням раскладывать, какой документ куда зашел, сколько дней он там обрабатывался.

Все документы в 9 утра следующего дня отдали в Кабмин. Внутреннее расследование было готово.

Во вторник я пришел на Кабмин и докладывал совершенно по другим вопросам. Ухожу, и тут мне звонят: «Вернитесь, премьер хочет поднять вопрос об этом расследовании».

В акте четко записаны выводы: из шести проверенных министерств четыре затянули сроки. Для более точных выводов необходимо более детальное расследование.

На меня начинают кричать: «Что вы здесь написали? Нет ни одной фамилии!» Я пытался объяснить, что следователь может поймать преступника, у которого руки по локти в крови на месте преступления, но ему все равно нужны доказательства. Что если вы хотите результатов, то давайте мы проведем более детальное расследование.

Но премьер не привык, чтобы с ним разговаривали – слушать должны только, и исполнять. И он мне заявил: «Тримайтесь стульчика». И тут я понял, почему чиновники в нашей стране ходят на полусогнутых – а с ними привыкли так обращаться, даже самые продвинутые начальники себя так ведут. Поэтому я собрался и вышел из заседания.

 И перед этим сказали, что увольняетесь?

Я вышел из кабинета, выдохнул, ко мне подошли журналисты за комментарием. Я им ответил, что нахожусь не в том эмоциональном состоянии, чтобы что-либо комментировать. Кто-то из них поинтересовался, какую должность я занимаю, поскольку я – лицо абсолютно не медийное. Я ответил, что являюсь руководителем Агентства. И одна из журналисток спросила меня о визитке – хочу с вами лично встретиться и пообщаться. Я ответил, что, наверное, будете разговаривать уже с кем-то другим.

Пошел в секретариат, написал заявление, потому что не хочу на своей должности крайних искать. Я не мог через 24 часа после окончания расследования сказать, что вот виноват, к примеру, один из заместителей Людмилы Денисовой или сама министр, отпустившая своего подчиненного в отпуск за свой счет, который отвечал за этот сегмент работы. Я вижу только факт, что человек отсутствовал все это время на своем рабочем месте. Пока вижу только факт, что зашла бумажка в министерство одним числом, и только через пять дней министерство удосужилось написать письмо на полстраницы. Пока я вижу только факты. А Кабмину просто было выгодно меня назначить виноватым во всей этой ситуации, чем разбираться.

Дальше, как я понимаю, Вы пытались попасть на прием к премьеру…

Дальше я пытался попасть на прием, чтобы объяснить ситуацию, потому что согласно сообщениям в прессе получалось, что я вообще чуть ли эти деньги не украл. Но, как выяснилось, это уже никому не нужно. Там уже и секретариат подсуетился, сделал все возможное, чтобы мое заявление было подписано еще до встречи с премьер-министром. Как я вижу, что воспользовались моментом, потому что я был не самым удобным чиновником.

Почему?

Не то чтобы дорогу перешел, просто люди за месяц поняли, что я человек, который ориентирован что-то менять. То, что я хотел сделать, было угрозой всей чиновничьей армии.

Что Вы имеете ввиду?

Майдан чего хотел – честных и прозрачных чиновников. Вот я за месяц успел вместе с экспертами европейскими проработать концепцию нового закона о госслужбе, который позволял бы за полтора года перезапустить всю систему.

За счет чего?

Отделения политических должностей от административных, организации прозрачного назначения на все административные должности. То есть проведения конкурсов. Настоящие конкурсы, а не та филькина грамота, которая сейчас проходит, прозрачные анонимизированные конкурсы. Были даже наработаны механизмы, как нормальную зарплату чиновникам платить. Даже готовы были фонды эту инициативу поддерживать. Люди хотели писать закон про фонд развития государственных чиновников. Но госаппарат не может просто взять и измениться. Знаете, сколько мне телефонных звонков поступило в первые несколько дней после назначения? По поводу – возьми кого-то на работу, не нужен ли сотрудник? Я всем отвечал: вы же понимаете, что ставите меня и себя в неловкое положение этим звонком?!

1471780_671460516231372_748952930_n

Какие у Вас в целом впечатления от работы чиновником?

Моим первым неприятным открытием было, когда я пришел в это агентство и понял, что это такое, когда люди ходят на полусогнутых. И это – не метафора.  Некоторые люди действительно первое время заходили ко мне в кабинет, сжав коленки, трясясь с какой-то папкой с документами. И они меня совсем же не знают, как человека – просто пришел новый начальник.

Непонятно, чего от Вас ожидать?

Нет, дело не в этом. Мы этого не понимаем, потому что мы в этом не жили. От начальников ожидают того, что он будет начальником. А здесь все так, потому что никто в наших госслужащих людей не видит, профессиональных сотрудников в них не видят. Они всего лишь – исполнители воли. Для них закон – вещь вторичная, я им пытался объяснить, что вы должны со мной спорить, не соглашаться, потому что я законов не знаю. А они этого не говорят, потому что они к этому не привыкли. Их этому не научили. Они будут делать так, как скажет начальство. Они закон используют только тогда, когда им нужно его использовать, чтобы себя обезопасить, себя прикрыть. Никакого служения народу там нет.

Шаг влево, шаг вправо – расстрел?

Да, поэтому я так и отреагировал на то, что произошло на этом заседании Кабинета министров, потому что я не привык, чтобы со мной так разговаривали. Я очень много принес в жертву своей идее, своему желанию что-то изменить, и я не готов был жертвовать своей честью и своим достоинством. Со мной никто так не разговаривал с армейских времен и не говорил: «Тримайтесь стульчика». Я не тримаюсь стульчика, я не для этого пришел в правительство. Я счастлив, что меня уволили сейчас, и мне не пришлось подписывать бумажку, расписанную Паракудой – назначенцем новой власти. Арсению Петровичу когда-нибудь придется сделать выбор – либо с прогрессивными людьми работать, либо с такими, какие были.

Как работается на госслужбе остальным Вашим коллегам, у которых не было чиновничьего прошлого?

Кто из людей, которые там сейчас не имеют чиновничьего прошлого? Шеремета, Булатов, Нищук, Гройсман? Мусия таким сложно назвать, он тоже – из системы. Это на уровне министров. А на уровне всего остального – пришел я руководителем Нацагентства, пришли еще несколько человек из бизнеса. Какие новые люди? А остальные назначения? Должны уже журналисты спрашивать, как премьер-министр может делать такие назначения?

По моим коллегам – все тоже самое. Им еще хуже, чем мне. Билоуса( Игорь Билоус- глава Налоговой службы, работал в  инвестиционной компании Ренессанс Капитал – Hubs) вообще откровенно жалко, его же там сожрут.923567_710841522308745_8388115563851481188_n

Вы думаете, что пока Украина не готова к приходу  в госуправление менеджеров из бизнеса?

Я очень боюсь признать это. Я, конечно, не потерял близких, но на какие-то жертвы тоже пошел ради этой должности.

Так будет до тех пор, пока не заработает новое законодательство. У нас закон о госслужбе – это закон о статусе и привилегиях чиновников. А реформирование госаппарата – одно из ключевых требований Европы. Нам необходим независимый орган с особыми полномочиями, который бы осуществлял государственную политику в сфере госслужбы. Пока он не появится, у нас так и будут сидеть заместители прокурора с двумя телефонами Vertu на заседаниях правительства.

Любая страна эффективна настолько, насколько эффективна государственная машина. Посмотрите на Сингапур, Польшу, Европу. Там все реформы начинались с изменения госаппарата и подхода к назначению чиновников. Нельзя поставить пять новых прогрессивных менеджеров и ждать, что система изменится – это ведь как банка с огурцами, – остальные просто засолятся. Мне нужно было еще два месяца, чтобы выпустить этот закон. Стране нужен был год, чтобы перевернуть все верх дном и изменить систему.

 Вы проработали пять недель в своей должности. Уже немного говорили о проекте закона. Что еще удалось изменить за это время?

Я увидел чиновников, которые готовы меняться. Я увидел начальников, я создал условия, при которых люди работают. Люди меняются. Медленно, но меняются.

Денег украсть не дал, научил их писать человеческим языком, отучил говорить «мы будем проводить какое-то мероприятие», только потому,что «у нас выделены на это деньги». Научил пользоваться бесплатными облачными сервисами вместо отсталых серверов, потому что у нас в кабинетах стоят кожаные кресла и дорогая мебель, а сервера плохие.

Научил людей, в конце концов, печатать документы на двух сторонах. Принципиально не стал ездить на служебной машине, за которую государство платит 800 гривен в день за 12 часов работы. Вы не ослышались – 70 гривен в час, и неважно – простаивает машина или нет, ты должен платить. Такой тендер мои предшественники подписали, и я его отменить не могу. Единственное, что могу сказать, что отказываюсь ездить за такие деньги. Мне такси для всех сотрудников в сутки обходилось гривен в 400.

Ну и собой остался, а это тоже важно.